Знакомства город нижняя тура волчара

Book: Паром в никуда (Город пропащих - 2)

Когда перестает работать комплекс, поставляющий в город продукты, никто .. В таком виде знакомиться с женщиной НЕ БУДУ". сектор Цин занимает внешнюю-нижнюю часть ближней границы сферы, описывающей Империю. Первая же половина конкурсного тура на получение карточки Арены. телефонов. Знакомства для любви ❤, дружбы или флирта | в Свердловской обл. | Нижняя Тура | С телефонами. Сергей Волчара. 52 года, Рак. Общайтесь онлайн с людьми из города Нижняя Тура, Россия. С более чем миллионами пользователей Badoo в городе Нижняя Тура вы найдёте – с .

Максимов встретился взглядом с тоскливыми глазами Карины. Поверх тонкого черного свитера на ее шее висел медальон. Грубо обработанная серебряная пластина с загнутыми краями. Как зубилом, на зачерненном серебре был выбит крест святого Андрея. Максимов сам отлил, освятил и заговорил этот медальон.

За его задним бампером, как привязанный, следовал мощный джип — облагороженный вариант БТРа. Охрана проделала все полагающиеся по протоколу и уставу телодвижения, обеспечив безопасную посадку пассажиров в салон. Издав икающий звук клаксоном, он встал в голову колонны и сразу же рванул с места. Сила инерции вдавила тело в мягкие подушки сиденья.

Ускорения он не заметил, но по тому, как к горлу подкатила легкая тошнота, как при взлете самолета, стало ясно, что кортеж летит на предельной скорости. Василий Васильевич сидел рядом с водителем, вполоборота к пассажирам. Василий Васильевич скупым кивком поблагодарил. Карина нащупала кнопку на подлокотнике, из паза медленно выползло полупрозрачное стекло, отгородив их от водителя и шефа охраны.

Судя по контуру фигуры, Василий Васильевич развернулся лицом к движению. Обиделся или нет, неизвестно. Как уже понял Максимов, Иванов — мужик себе на уме и делиться с окружающими своими мыслями до поры не спешит.

За что ни брался, все шло без сучка без задоринки. И всегда спокойный, как танк. Только сейчас доперло, каких усилий от него это требовало. Он накрыл ладонью пальцы Карины, все еще лежащие на пульте, вмонтированном в подлокотник, разделявший.

На них любое дело стоит и вокруг них все вертится. И линия разрыва, как правило, проходит. И все о. Если бы подтвердилась догадка Максимова, то еще одной версией смерти отчима стало бы. Но Карина откинула голову на подголовник и закрыла. Максимов вскользь посмотрел на острую линию ее высоко закинутой шеи и отвернулся к окну. От единственной встречи с отчимом Карины у Максимова остались только приятные воспоминания.

Ничего уничижительного в это определение Максимов не вкладывал. У каждого в жизни свой путь, каждый реализует заложенное в него к а ч е с т в.

Вопрос не в том, что твой дар лучше, престижнее или полезнее других, главное — насколько полно ты его раскрыл. Короткого общения хватило, чтобы понять, что д е л о для Ашота Михайловича было и крестом, и крыльями одновременно, источником невыразимых мук и неземной радости.

Держит сеть ларьков или качает нефть, едва наскребает на налоги и поборы или тасует из оффшора в оффшор миллионы, закончил он СПТУ в Верхнем Волочке и дальнейшее обучение прошел в три захода по семь лет на зонах строгого режима или имеет диплом Финансовой академии и сертификат Гарвардского колледжа бизнеса.

Отсутствие совести уже ничем не компенсировать, не прикрыть, не искупить. Чтобы не дрожать по ночам и не отстегивать ежемесячно ментам, а участвовать в согласовании кандидатуры генпрокурора, штамповать в Думе нужные законы и ссужать деньги дочке Всенародноизбранного. Женщины, безусловно, необходимы и порой полезны. Хотя бы для продления рода. Но, глядя на элиту бизнеса России или общаясь с сошками помельче, ловишь себя на мысли, что половым путем, как всем нам Богом предписано, эти особи вряд ли размножаются.

И судя по кислым лицам, многие даже не пытаются. Видимо, знают, что выйдет в результате полный дефолт. Если, конечно, это не оптовая партия контрабанды из Китая. Кто сможет постичь, зачем сыну степей Космос, тот легко поймет, зачем бабе бизнес.

Непостижимая это для скупого мужицкого ума загадка. Легче клапана вазовского движка через выхлопную трубу достать, чем сообразить, откуда эти стервы появляются. А главное — зачем? И еще — за что нам эта кара Господня? Хотя социологи-антифеминисты утверждают, что ничего нового в результате социальной мутации СССР в Гондурас площадью в одну шестую часть суши не произошло.

Просто ветры перемен разметали серую хмарь социализма и нагнали розового тумана демократии. И та, кому на роду было предписано стать инструктором горкома ВЛКСМ, отвечающим за сбор взносов в школьных комсомольских организациях, в новое время, сменив трех мужей и успешно разорив два инвестиционных фонда, получила возможность по-галочьи трещать с экрана об экономике, моде и проблеме Курил.

Ученые мужи спорят, но мужьям от этого не легче. Максимов сознательно разрешил мыслям течь, куда им заблагорассудится. Гадать о причинах смерти Матоянца можно до бесконечности, если нет на руках фактов, способных выстроиться в версию. И о последствиях для бизнеса не его дело думать.

Наверняка не один десяток голов уже прокручивают сотни вариантов. Когда падает дуб, в рост идет молодой подлесок, а когда умирает лев, тело его терзают гиены.

Без сомнений, по завету классика сукины дети уже выстроились в очередь. А как будет жить семья, потеряв опору, никогда не угадать. Из всех Максимов знал лишь Карину. Но ничего решать за нее он не. Так уж научили, и жизнь не раз подтвердила истину: Выбор делает каждый сам за. За Химками поток машин стал плотнее, но кортеж лишь раз сбавил скорость, продавливаясь сквозь пробку.

Простые автомобилисты покорно принимали вправо, уступая дорогу власти, роскоши и праву на насилие. Все это напоминало проезд кавалькады средневекового барона сквозь толпу смердов. С поправкой на технический прогресс. Тебе было легче, вот потому так четко и рассуждаешь.

С Дзержинского — и никаких проблем. А нам с кого делать? Карина в ответ сделала кислую мину. Не знаю, давно ее не видела. А я, пока во всяком случае, вот. Она обвела рукой салон машины, несущейся на предельной скорости по Ленинградскому шоссе. С милицейской мигалкой впереди и джипом сопровождения на хвосте.

Глава вторая Всех скорбящих Дикарь На кладбище пахло новой смертью: Из открытой могилы поднимался сырой запах растревоженной земли. Люди, скопившиеся на узкой площадке с гробом в центре, казались безликой серой массой.

Но если закрыть глаза и принюхаться, то образ толпы раскрашивался в буйные акриловые разводы. Почему-то собравшиеся мужчины в большинстве своем предпочитали именно этот парфюм. Действительно, многие из мужчин имели прямое отношение к авантюре реформ, вытрясавшей из страны душу и последние золотые, как из подвешенного за ноги Буратино.

Лидеры бизнеса и политики стояли плотной группой, отделившись от простых смертных незримой границей. Сзади их подпирали делегаты с Севера. Они и были такими же, безликими, бесполыми существами с нездоровой кожей.

Дети перестройки, мутанты межвременья. Вечные менеджеры чужого д е л а, вечные бухгалтеры чужих д е н е г. Дикарь, не открывая глаз, чуть повернул голову, чтобы не мешал запах волос подруги. Но ему сейчас хотелось ощутить запах другой женщины. Стоявшей у другого края могилы. Даже без этого мрачного рва, разделяющего их, вдова казалась такой недосягаемой, такой неприступной в своем горе.

И все же — такой манящей. Почти сразу он поймал ноздрями тонкую струйку теплого аромата, нежного и бархатного, как кожа спящей арабской красавицы.

Dating for 50 - 57 - Nizhnyaya Tura, Sverdlovsk

Запах призрачный, словно мираж оазиса, о котором уже устал молить иссохшими губами: Волнующий и опасный запах, как шелест одежд приближающейся в темноте женщины. Дикарь незаметно облизнул вдруг пересохшие губы. И тут же вздрогнул, хищно поведя носом. Он первым уловил движение по кладбищенской дорожке.

Идущих скрывали кусты, густо увешанные мокрыми лоскутками листьев.

КИНУЛ ДРУГА В ГЕЙ ЗНАКОМСТВА - Веб-Шпион #4

Но слух у Дикаря был такой же острый, з в е р и н ы й, как и нюх. К могиле быстрым шагом двигалась группа людей.

Мокрый песок хрустел вразнобой, сквозь чавкающую тяжелую поступь уверенных в себе мужчин то и дело проступало торопливое стаккато маленьких ступней. Дикарь открыл глаза и увидел хрупкую фигурку в развевающемся черном плаще. К груди Карина прижимала букет белых кал. По бокам вышагивали два охранника, третий прикрывал с тыла.

Немного отстав, грузно и мощно, как танк по бездорожью, двигался крупный мужчина с характерной внешностью начальника безопасности. Круто смотрится, ничего не скажешь, — не без зависти отметила Лиза. В ту же секунду он отчетливо представил себе слипшиеся губы в бесцветной помаде и ощутил спазм, сдавивший горло. Его состояние в точности передалось подруге, только во сто крат сильнее. Лиза поперхнулась и, не разжимая губ, сдавленно кашлянула. Его власть над этой крашеной куклой, пахнущей духами цвета смерти, была таковой, что стоило п р е д с т а в и т ь самому и п р и к а з а т ь ей — уляжется поверх гроба как миленькая и еще ноги раздвинет.

Он знал, что способен любого, буквально любого из этих, забивших собственный дурной запах дорогими парфюмами, в секунду превратить в дрожащую, пресмыкающуюся тварь. Силы зверя и воли к жизни в нем больше, чем у всей толпы, сгрудившейся вокруг ямы. Зонтики, густо облепившие подступы к могиле, как черные поганки, выросшие из одной грибницы, зашевелили влажно блестевшими шляпками, образовав извилистую тропку, упирающуюся в тележку с гробом.

Охранники, никого не толкая, а в ы д а в л и в а я одним своим видом, расширили проход до широкой дорожки, и Карина, хлестко щелкая полами плаща, устремилась по ней И замерла как вкопанная в двух шагах от гроба.

plemininet.tk литература: Маркеев Олег Георгиевич. Цена посвящения: Время Зверя

Гроб, полированный, смотрящийся благородно и дорого, как бейкеровский рояль, был наглухо закрыт. Крышку не поднимали ни на отпевании, ни здесь, у могилы. Пришлось прощаться с покойным Матоянцем, глядя не в его мертвое восковое лицо со слипшимися тяжелыми веками, а смотреть в увеличенный снимок, на котором из-за излишней ретуши лицо Ашота Михайловича выглядело пугающе живым. Та обхватила ее за шею, что-то пошептала на ухо. Карина оглянулась через плечо на гроб, сипло вздохнула и, резко отвернувшись, прижалась лицом к груди матери.

И, как всегда это бывало, — как только ослабело зрение, на полную мощность включился нюх. Дикарь воткнул взгляд в беззащитный, как у жеребенка, затылок Карины. Представил, как мучительно сладко это будет, — вонзиться зубами в упругую ложбинку под самой кромкой жесткого ершика волос. Всепокоряющая чувственность и робкая надежда, желание упасть в объятия и жажда обладать, — с тонким чутьем гурмана расшифровал Дикарь букет этих редких духов.

Луч солнца в зеленом сумраке джунглей. Крадущийся тигр, вспугнувший стайку колибри. Прилив возбуждения был такой мощный, что под веками у него заплясали зеленые пятна всех оттенков в ярких вспышках огненно-красного и густо-фиолетовых хлопьев. Голова пошла кругом, и на секунду показалось, что вокруг душный сумрак джунглей, пропитанный запахами страсти и смерти. И Дикарь что есть силы прикусил губу так, что еще немного и на подбородок выползли бы две алые горячие змейки. Через мгновение наваждение исчезло.

И он задохнулся от ледяного укола в сердце. Страх холодным туманом вполз в разгоряченное мороком и желанием тело. На упругих подушечках тигриных лап.

Не потревожив капли мороси на ветках кустов, не вспугнув людей. Но он изощренным чутьем зверя почувствовал близость охотника.

Дикарь чиркнул острым взглядом по чешуе зонтов, выхватил белые пятна лиц и цветные кляксы букетов. Ничего и никого, кто был бы способен гнать впереди себя такую волну страха. И тем не менее эти острые льдинки, что щекотали переносье, никогда не появлялись случайно. За ними всегда следовала беспощадная т р а в л. Дикарь усилием воли задавил в себе панику и решил ждать.

Он знал, что на охоте выигрывает тот, кто умеет чутко ждать. Надо затаиться и ждать, прислушиваясь, всасывая носом запахи, прищурить глаза, чтобы на них не упал луч света, и главное — копить в себе силы и ярость для схватки. Рано или поздно охотник обязательно выдаст. И тогда начнется самое интересное — охота на охотника. Странник Максимов намеренно отстал от кавалькады охранников.

Явиться к могиле под руку с Кариной посчитал дурным тоном. К тому же он был уверен, не одна пара глаз, возможно, усиленная оптикой, вела скрытое наблюдение. Кроме наблюдателей, так сказать, по долгу службы, безусловно, в скорбящей толпе имелись наблюдатели по зову сердца. К ним следовало отнести всех женщин поголовно. И сплетников в штанах не стоит сбрасывать со счетов. В мире, чьи делегаты прибыли со скорбной миссией на кладбище, Максимов был никем.

Или чужаком, что еще хуже. Им он и решил оставаться. Место захоронения в столице, как и место жительства, вопрос престижа. По статусу Матоянц мог претендовать на самые престижные московские некрополи.

Максимов удивился, но не подал виду, когда машины на полной скорости понеслись к Клязьме. Хотя вполне могли протаранить городские пробки и пробиться к Новодевичьему или Донскому. Возможно, на старом армянском кладбище вполне мог сохраниться фамильный склеп. Но вопреки всем светским раскладам для похорон было избрано кладбище, примыкавшее к поселку, на окраине которого стоял дом Матоянца.

Кладбище оказалось обыкновенным деревенским погостом. Кто-то совсем недавно привел его в порядок. Причем не обошел вниманием даже явно бесхозные за давностью лет могилки. Максимов отметил, что нигде не видно ни скапливающегося годами траурного мусора, ни пустых бутылок, ни раскисшей земли. Дорожки, центральные и боковые, петляющие между буйно разросшимся кустарником, заботливые руки посыпали крошкой розового туфа. Подобное интеллигентное отношение к смерти он встречал в Прибалтике и никак не ожидал увидеть на кладбище подмосковного поселка.

Он посмотрел под ноги, на тихо похрустывающие под каблуками розовые острые катышки. Туф, облицовочный камень из Армении. У ворот стояла недавно отстроенная часовня, сложенная из блоков армянского туфа. Нежно-розовые стены отчетливо выделялись на фоне низких серых туч.

Казалось, конусообразное строение впитывает в себя ту малость света, что еще осталась в небе. Выйдя из машины, Максимов не успел толком рассмотреть часовню. Теперь, особенно в таком ракурсе и подсветке, невозможно было не заметить характерных линий армянского храма, умело вписанных в русский православный канон.

Без сомнений, задумал и сработал большой мастер и умный человек. Среди поздней осени Подмосковья церквушка смотрелась родной, навсегда ушедшей корнями в бедный суглинок. Так звучит речь давно обрусевшего армянина, чуть мягче, более напевно, но не царапая слух. Могила, в которую предстояло лечь Матоянцу, находилась в дальнем, еще не освоенном углу кладбища. Чем ближе к нему, тем отчетливее ощущалось присутствие людей.

Сначала Максимов увидел влажные чешуйки зонтов, так плотно сдвинутые друг к другу, что казалось, между кустами свилась в комок огромная змея. Проход в толпе, в который охранники ввели Карину, уже сам собой затянулся, как ряска на стоячей воде.

Максимову ничего не оставалось, как тихо пристроиться в крайнем ряду. Соседом оказался кряжистый невысокий мужчина в плохо сидящем дорогом костюме. Вида он был совсем не московского. Он тихо сопел и то и дело вытирал влажное от мороси лицо скомканным платком.

Максимов как мог беззвучно раскрыл зонтик и поднял его над головой, закрыв от дождика себя и соседа. Мужчина не сразу обратил внимание на произошедшую перемену, настолько глубоко ушел в. Наконец, очнувшись, покосился на Максимова. Почему-то не удивился, а как своему прошептал: Даже не знаешь, что и подумать. Максимов, ничего не поняв, кивнул. Он изобразил на лице полное недоумение, даже чуть развел руками, чтобы еще яснее стало, что никакие умные мысли в его голову не приходят.

Отвернулся и вперил взгляд слезящихся глаз в плотную стену спин. Как раз в эту минуту в центре произошло какое-то движение, толпа колыхнулась, и появился просвет, в котором Максимов успел разглядеть закрытый гроб и крупную фотографию на крышке. Максимов прислушался к своим ощущениям. На кладбище происходило что-то странное. Уже на подходе он смутно почувствовал какую-то странную ауру, витающую над толпой. К обычной для такого случая гамме эмоций примешивалось что-то неестественное.

Показалось, что буквально всех охватила неловкость, будто невольно стали свидетелями чего-то такого, от чего следовало бы стыдливо отвести глаза и сделать вид, что ничего не произошло. В центре, у могилы, раздался сдавленный женский стон.

Послышались гулкие удары земли по гробу. И тут Максимов почувствовал присутствие в толпе людей кого-то чужого, абсолютно, страшно чуждого. Того единственного, кто не мучил себя этой странной неловкостью. Наоборот, он упивался странной, противоестественной аурой, накрывшей толпу. Максимов вскинул голову, пытаясь отыскать этого чужака в толпе. На какую-то секунду глаз поймал источник опасности.

Чужой взгляд прошил толпу, словно вспыхнул солнечный луч, отразившись в оптике прицела. Вспыхнул и погас, уколов ледяной иглой точно в сердце. Глава третья Странник Поминки как-то быстро перевалили за ту грань, после которой уже забывается повод к застолью.

Собственно, никаких посиделок в народном духе со слезами и баяном не. По чинности и благообразности происходящее напоминало светский раут, с поправкой на траурный антураж. На первом этаже особняка в просторном холле расставили диваны и кресла, в уголке разместился бар и шведский стол с закусками.

Делегация сотрудников холдинга исчезла первой. Откланялись и пробормотали соболезнования вдове случайные лица и наиболее занятые. Остались только близкие родственники и с в о. Гости отдыхали, приходили в себя и набирались сил для обратной дороги в Москву.

На лицах все еще держалось скорбно-недоуменное выражение, прилипшее на кладбище, но разговоры все чаще соскальзывали на нейтральные темы. Максимов почувствовал жуткий приступ голода. По давней привычке ни перед полетом, ни в самолете ничего не ел. К вынужденному посту добавился стресс, в результате желудок, как выражался давний друг Славка Бес, прилип к глотке.

Прежде он двинул свои войска на афганский Кандагар. После осады город был захвачен и разрушен. И направил Надир-шах правителю Индии Махамад-шаху из династии Великих Моголов послание с просьбой преградить путь отступавшим афганцам — таким же врагам Индии, как и его врагам — и помочь ему замкнуть кольцо окружения с востока. Не дождавшись ответа, Надир сам овладел Кабулом, а потом почти без потерь подошел и к Дели.

И даже признал Махамад-шаха единственным правителем Индии. Все, может, и кончилось бы миром, если бы Великий Могол не решил обмануть. Пока на общем пиру сидели Надир и Махамад, индийское войско поднялось на битву с воинством Надира. Не боем с фанатиками, а резней ответил им Надир. Шесть долгих часов его воины вырезали в городе женщин, стариков и детей. Прежде всего — детей. Всех, кто мог ползать и ходить. По горам трупов и трупиков насчитали потом двадцать тысяч убиенных. А Надировы воины продолжали резать и резать, пока наследник Великих Моголов не приполз к нему, безродному, на коленях.

И сам смиренно не сложил к трону, на котором сидел уже Надир-шах, все, чем только была богата древняя империя. Жестокая битва за господство над Индией уже выиграна. Дивный край сказочных богатств у его ног. Отныне ступни Надир-шаха не касаются земли, ибо слуги стелят под них уже не лепестки роз, а слитки золота и серебра. Бесконечные караваны все идут и идут на запад, увозя в Персию несметные сокровища Индии.

На один только Павлиний трон потребовалось восемь верблюдов, меньше не могли его сдвинуть с места. Вряд ли сыщется в мире монарх, не жаждавший воссесть на этот сделанный из чистого золота, инкрустированный бесчисленными алмазами, рубинами, сапфирами и изумрудами трон.

Два павлина, усыпанные драгоценностями, венчают спинку трона, а между ними цветет дерево с листьями из рубинов и жемчуга. Верблюды все тянут и тянут сокровища в Мешхед — город, который Надир сделал новой столицей, а сокровища все не кончаются и не кончаются… В саду дворца Махамад-шаха, некогда всевластного правителя, а ныне всего лишь его наместника на этой земле, у рукотворного хауса, пруда, в тени барбариса он, властелин мира, постигает азы ювелирных тайн.

И вместе составлять восьмигранник, октаэдр — хавай алмас. Он подносит к глазам желтоватый удлиненный алмаз, размером с фалангу его большого пальца.

Камень кажется тускловатым и невзрачным на фоне общего слепящего великолепия. Только что Суджа объяснял ему, что истинный камень должен быть брахманом — абсолютно бесцветным и прозрачным. А этот тускл и мутен. И бока его испещрены затейливой вязью арабского письма, а Суджа говорил, что алмаз прочнее всего в мире, его не процарапать.

Значит, этот удлиненный камень не алмаз, что же он тогда делает в его заветном ларце? Надир хочет швырнуть увитый надписями камень в сторону, но Суджа, как кошка в полете, кидается к его руке.

И, рискуя попасть под острие мечей, которые уже выхватили из ножен ближние охранники Надир-шаха, упав на колени перед правителем, почтительно принимает невзрачный камень из его рук. Но в руках владельцев этот желтый перст судьбы становится перстом власти! Не перечислить всех, кто владел. Владел им и Бурхан Второй, правитель Ахмаднагара. Как же тогда какой-то гранильщик смог победить силу этого камня?

В последние годы невиданное величие ведет его к невиданному одиночеству. Редко кто осмеливается теперь говорить с ним так, как этот юноша. Пусть даже из поклона, но говорить. Кивает слугам, и Суджу усаживают на курпачу подле Надировых ног. Еще кивок, и роскошные дастарханы уже полны самых изысканных яств. Сам Надир не ест, лишь кладет в рот несколько сладких и терпких зерен граната, равных по своей прозрачности сиянию рубинов.

Не ест и Суджа. Надир удивлен — убогий ювелир не может пренебрегать угощением повелителя! Но прежде чем возмутиться, успевает понять причину. Всего несколько дней прошло с тех пор, как он приказал устроить роскошный пир для Махамад-шаха, его родни и окружения. И никто не ушел с того пира живым. Когда один за другим в жестоких корчах стали валиться на мраморный пол все приближенные Махамада, Надир увидел в его глазах то, что стоило любой победы.

Он увидел животный страх. И понял, что этот страх, превращая недавнего верховного правителя в безвольного раба, будет управлять им до конца его дней. А лучшего наместника, нежели отравленный страхом вчерашний властитель, нельзя и желать. Суджа теперь боится подобного угощения.

И слышится скрипучий, сухой, как сыплющийся песок, смех Надира. Без моего приказания здесь никого не отравят. Ты видишь того человека? Ты видишь змею на его пальце? Это знак всех Ахмаров. Из века в век его род служит шахам, спасая правителей от яда, который может быть подсыпан в их пищу.

Ахмар из рода пробовальщиков. Он прежде меня ест с каждого поднесенного мне блюда. Он прежде меня пьет из каждого налитого мне бокала. И как только пробовальщик из рода Ахмаров падает замертво рядом с опробованным блюдом, тем самым спасая жизнь шаха, на пальце его наследников змея делает новый виток.

Надир подает знак, дозволяя Ахмару отделиться от стены и приступить к своему делу, и Суджа замечает на правой руке пробовалыцика, что вытатуированная змея дважды обвилась вокруг среднего пальца. Но мысли Надира уже вернулись к камню. На кончик стальной или медной иглы, смоченной маслом, он набирал алмазную пыль и без конца царапал по грани.

Много дней, а может быть, и лет. Так появилась первая надпись. Ювелир подвигается ближе, показывая: Суджа хочет пояснить, что мусульмане ведут летоисчисление со дня бегства пророка из Мекки в Медину, но вовремя вспоминает, что его новый, пришедший из Персии правитель должен знать это лучше индуса.

Традиционно пропущенные в арабском письме гласные. Через несколько лет шах Акбар, прямой потомок Тимура из династии Великих Моголов, покорил Ахмаднагар. Чтобы стать повелителем, он воевал с отцом и вырезал остальных претендентов на престол. А сам шах сочетал свое царственное величие с профессией мастера-гранильщика. Он и повелел вырезать на грани алмаза вторую надпись: Суджа тем временем продолжил: Победителем оказался сын Аламгир, руки которого обагрились кровью братьев.

Самого Джихан-шаха заключили в Агринскую крепость, из окон которой он мог любоваться мавзолеем Тадж-Махал. Он сам оторвал шелковую нить и сам отправил трон в свою столицу. Как оставил при себе всего пять алмазов. Пять главных алмазов этого мира. Перебирая их, Надир чувствовал, что в его пальцы вливается дикая сила, невиданное величие и мощь этих камней.

Теперь он звал каждый камень по имени. Не по тому имени, что было у каждого из этих исторических алмазов прежде, а по имени новому, им самим данному. Но нет династии, нет и названия. В день, когда Надир впервые увидел этот алмаз, свет, отразившийся в гранях камня, попал ему в.

Надир протянул руку к камню. Кто смеет мешать ему, величайшему из правителей, наслаждаться своей добычей! Юноша-ювелир повторил тихо, но настойчиво: Предание гласит, что только Бог или женщина могут безнаказанно касаться. Было ли когда-либо такое в его бурной жизни? Ему было тогда двенадцать. Да и девушке вряд ли больше, иначе красавицу узбечку давно выдали бы замуж, дабы не перезрела.

Недоступная, как… Всемогущий шах, которому ныне было доступно все, не мог придумать, с чем сравнить недоступность хозяйской дочери для мальчишки-раба. Он владел ею, не касаясь. В его воспаленном от непосильного труда и раннего созревания воображении не он был рабом ее отца — она становилась его рабыней.

Где сейчас та Зеба? Измученная бесконечными родами старуха. Если ему давно минуло полвека, значит, и запавшая в душу прелестница не моложе. Давно состарилась, окруженная внуками, отошла в мир иной. Или отослана в дальний угол гарема — старая, давно нежеланная жена одного из хорезмских баев. Получи он тогда Зебу, и что сталось бы нынче? Желание давно исчезло бы, улетучилось. Осталась бы лишь старая оболочка, испортившая ощущение прежнего чувства.

А не свершившееся владение, так и не дарованное в миг страстного желания, навсегда осталось в памяти жгучей страстью.

Знакомства в Нижняя Туре

Он будет владеть им, не касаясь! Ибо сказал этот мальчик-ювелир словами старого предания: Овал четвертого алмаза напомнил Надир-шаху овал лица дочери хорезмского бая.

Пятый, самый крупный, почти идеальный восьмигранник, до недавнего времени оставался безымянным. Власть стала для него той любимой. Власть, не ограниченная ничем, кроме собственной жажды власти. Что его собственная мужская сила?!

Кто знает о ней, кроме жен и наложниц?! Кто восхитится ею, кроме стаи этих глупых куриц, которым всей жизнью велено восхищаться своим повелителем и господином, не рассуждая о его мужской силе.

Поле битвы возвращало ему любовь истовее самой истовой наложницы. То возбуждение, которое чувствовал он в бою, было несоизмеримо выше любовного возбуждения. Он не мог, да и не хотел понять: Что заставляет поэтов веками и тысячелетиями слагать сладостные газели?

Во имя чего идут на безумные подвиги и на смерть? Однако, если не стремиться ездить исключительно на "роллс-ройсах" и не покупать раз в день двадцатикаратный бриллиант, этих гонораров вполне хватало на безбедную жизнь. И не все вызывают понимание. Особенно здесь, в России. Мужицкий опять согласно покивал. Похищения, пытки и убийства пленников, часть из которых были гражданами США и Евросоюза, плохо вписывались в логику "народно-освободительной" борьбы и служили Кремлю прекрасным оправданием жестких контртеррористических действий.

Попытки урезонить бородачей с автоматами и склонить их к взятию в заложники исключительно жителей России наталкивались на полное непонимание. Использование разного рода псевдоисламскими террористами слова "джихад" для обозначения своей "борьбы" говорит лишь об их малообразованности и непонимании элементарных вещей. В частности, невозможности ведения войны против православных христиан, впрямую запрещенной Кораном, так как, согласно каноническим записям, пророка Моххамеда от преследования его недругов скрывали именно в православном монастыре.

Не забывая при этом посылать своих эмиссаров на любое мало-мальски значимое сборище европейских борцов за права человека. Закончившие, в отличие от подавляющего большинства боевиков, среднюю школу, эмиссары пространно рассуждали о "жестокости русских военных", обвиняли Москву в исчезновении десятков тысяч задержанных в ходе зачисток мирных жителей, демонстрировали мутные фотографии, на которых громоздились горы трупов "замученных федералами" женщин и детей, и просили денег. В свободное от общения с европарламентариями время послы террористов обычно пропадали в кварталах публичных домов, где с завидной регулярностью влипали в дурнопахнущие истории, связанные с избиениями проституток.

Полиция в разборки сутенеров с клиентами предпочитала не вмешиваться, поэтому отнюдь не редкими были случаи, когда чеченские эмиссары на следующее после дня открытия правозащитного форума утро радовали хозяев мероприятия свежими фингалами и разорванными пиджаками.

Охране публичных домов были по барабану все "борцы за свободу", мордовороты защищали товарный вид жриц любви и лупили представителей вайнахских тейпов ничуть не меньше, чем какого-нибудь загулявшего украинского матроса, удумавшего попользоваться пышнотелой негритянкой и в порыве страсти поставившего ей бланш под глазом. Поэтому ваши репортажи должны быть очень четко сориентированы на постоянное напоминание о легитимности правительства Ичкерии и, в особенности, ее президента.

Но пока такая задача не стоит Сейчас нужно только напоминать о том, что Чечня избрала путь независимости и там есть законно избранный президент. Заместитель начальника русского отдела МИ-6 отметил про себя, что журналист согласился весьма неуверенно. Однако британец не стал акцентировать на этом внимание. По большому счету, ему было наплевать, с огоньком или через силу этот очкастый русский будет делать свои репортажи.

Мужицкий был лишь маленьким винтиком в огромной пропагандистской машине, который легко меняется на аналогичную деталь, буде репортеру придет в голову сделать шаг в сторону от намеченной куратором схемы. К тому же, корреспондента "Свободы" не ставили в известность о намечавшихся больших переменах в техническом оснащении боевиков, и поэтому у Мужицкого росли опасения, что с начала вооруженного конфликта между метрополией и взбунтовавшейся провинцией он занял не ту сторону.

Мужицкому захотелось напомнить своему куратору о палестинцах, басках, курдах и северных ирландцах, имеющих не меньше прав обретение собственных государств, чем чеченцы, но журналист сдержался. Говорить такое при кадровом сотруднике МИ-6 было, по меньшей мере, нетактично.

Очень маленький народ в войне с большим народом имеет большую свободу действий, чем его противники Согласно международным нормам, страна, против которой применено оружие массового поражения, имеет полное право ответить тем.

Причем ответить не обязательно другому государству, но и группе лиц типа террористической организации. Россия подписала конвенцию о запрещении боевых химических и биологических веществ, и выполнила договоренности об уничтожении их носителей. Так что единственным ОМП, коим она обладала, являлось ядерное. В суматохе развала СССР, построения "однополярного" мира во главе с США и их союзниками, и разжигания пограничных конфликтов на дальних российских рубежах, об этом несколько подзабыли, а, когда спохватились, было уже поздно.

Нормы "зеркального ответа", выработанные, в основном, под нужды Вашингтона и Лондона, стали всеобщими. И угроза термоядерного удара в ответ на химическую или биологическую диверсию, несмотря на слабость Москвы, была весьма реальна. У Кремля просто не останется иного выбора, кроме как начать долбить гнезда террористов тактическими стокилотонными боеголовками.

Благо, недостатка в них российские вооруженные силы не испытывают. Развитие подобного сценария прорабатывали аналитики в НАТО. И каждый раз приходили к весьма неутешительным для западного сообщества выводам если Россия вздумает действовать подобными методами, то остановить ее будет некому. США мгновенно отойдут в сторону, по обыкновению "кинув" своих союзников, и ограничатся "выражением недовольства" со стороны Госдепартамента. Германия и Франция ссориться с Москвой тоже не станут, избрав тактику осторожного политического осуждения.

Мол, "так, конечно, нельзя, но в сложившейся ситуации Россию можно понять Крики мелких европейских стран никто даже слушать не.

Великобритания сделает вид, что ее происходящее не касается Однако объяснить сию сложность межгосударственных отношений лидерам бандформирований и главам поддерживающих террористов фондов не представлялось возможным.

Не нужно нервировать наших партнеров на Кавказе. У них и так много своих проблем Ночью был мороз, под утро температура поднялась выше нулевой отметки, потом снова опустилась до минус пяти, и глазок, расчищенный вчерашней сменой на заиндевевшем стекле, исчез. Так что вести наблюдение пришлось в открытую форточку. Это было не очень удобно, однако выбирать не приходилось. Шесть часов зимой у открытой форточки - это не шутки, без соответствующих мер предосторожности к концу дежурства наблюдатель обретет бронхит вкупе с насморком.

И это в лучшем случае. В худшем - свалится с двухсторонней пневмонией. Так что Зимородок берег себя вполне сознательно. К тому же, у него не хватало людей. Недокомплект личного состава был настолько хроническим и давним явлением, что воспринимался уже как само собой разумеющееся. Желающих рисковать своими здоровьем и жизнью за зарплату, эквивалентную ста-ста пятидесяти долларам США в месяц, находилось немного Константин был человеком среднего росточка, жилистым, с лицом сухощавым и властным, но неброским.

На службу в ОПС Зимородок перешел из контрразведки, "спасаясь от изнурительного умственного труда", как он сам любил говорить. Птичья фамилия капитана многих вводила в заблуждение: А позывной-то у него была совсем другой, нежный - Клякса. До прихода в ФСБ Клякса с отличием закончил пограничное училище, проехал страну вдоль и поперек, был дважды ранен и в свои тридцать с половинкой лет обладал вполне приличным иконостасом боевых наград, которые, впрочем, никогда не носил. Он сидел, умело расслабившись, чтобы не затекали мышцы и, особенно, шея, курил, автоматически прикрывая тлеющий огонек сигареты в сложенной ковшиком ладони, и мозолил веки резиновыми уплотнителями окуляров двенадцатикратного бинокля.

Кира на кухне варила кофе. Уже час, как шла Кирина смена, но Зимородок жалел своего заместителя. Она была самым опытным сотрудником и единственной женщиной в группе. Кира внесла сервированный поднос, остановилась у порога, хмыкнула: Не хватает только верного пса и ржавой "трехлинейки" с примкнутым штыком и зарубками на прикладе А я не снайпер Они давно работали вместе и Кира понимала оперативную обстановку по тону и прибауткам своего боевого начальника. Сама она свой век прожила в Питере, была женщиной домовитой, рассудительной и хозяйственной.

Особенно маскироваться ей было без надобности - лишь параноик в период обострения своей мании заподозрил бы в скромненькой простушке оперуполномоченного с почти двадцатилетним стажем. Только серые глаза иногда выдавали ее - внимательные, усталые и, как у многих опытных "наружников", печальные. Не к месту были такие глаза для ее круглого и конопатого миловидного лица. Мы ему путевку, он нам квартирку. Свой среди своих" прим.

Похвалила бы своего начальника за сообразительность Что бы мы без тебя делали? Пропали бы, напевно выдала Кира и фыркнула.

И не ерничай с начальником. Начальство этого не любит Последние слова Зимородок произнес задумчиво и все тише, внимательно припав к биноклю. Кира тотчас насторожилась и встала у окна, приложив руки козырьком к глазам, пытаясь хоть что-то разглядеть через расписанные ледяными узорами стекла.

С минуту в комнате стояла тревожная тишина. Потом Клякса перевел дыхание, чуть откинулся в кресле: О том, какой ты мудрый, благородный и заботишься о личном составе. А в процессе подхалимажа надо тонко чувствовать меру Иначе звучит как издевательство. Еще часик поторчим - и отправлю тебя на базу. Сегодня получка, кто-нибудь из управы нагрянет, а у нас там бардак.

Не меньше твоего армейского. Капитан посмотрел на фосфоресцирующие стрелки наградных "командирских" часов, которые ему вручили семь лет назад за успешное задержание двух контрабандистов, повадившихся пересекать российско-финскую границу верхом на специально приученных к упряжи кабанах. Хрюкающий гужевой транспорт за раз перетаскивал, помимо седоков, по сотне килограммов груза, чем сильно подрывал чухонскую систему налогообложения крепкой алкогольной продукции.

Ибо, как и двадцать, и тридцать лет назад, в Финляндию тащили водку. Сначала кабаны нарвались на установленные хитроумным Зимородком со товарищи растяжки, чем вызвали целый фейерверк воющих сигнальных ракет. Затем, обильно обгадившись от испуга, полутонные "пятачковидные", как их впоследствии обозвал начштаба округа, пустились в галоп, подбрасывая на своих могучих щетинистых холках вцепившихся в упряжь неудачливых нарушителей госграницы. Кабаны пронеслись сквозь припорошенные снежком кусты, оставив позади себя широкие просеки и разбросанные тут и там бутылки "Синопской", вывалившиеся из разорвавшихся мешков, протаранили невысокий заборчик, окружавший заставу Зимородка, и на полном ходу влетели под хлипкую деревянную вышку, с которой удивленно взирал на мир очнувшийся от шума и фейервека узбек-часовой.

Опоры вышки не выдержали. К повизгиванию и похрюкиванию кабанов, истошным крикам наездников и матюгам Зимородка и К, бежавшим по следу раздвоенных копыт, присоединились треск рушащейся конструкции и вопль несчастного часового, враз утратившего всю свою среднеазиатскую невозмутимость. Вышка упала аккурат на крышу фанерного сарайчика, приспособленного под общежитие для немногочисленного офицерского состава. Карабин разработан в г.

Зазубренный клинок старого штыка, повидавший на своем веку множество консервных банок, вспорол кальсоны майора в нескольких миллиметрах от его мужского достоинства, пронзил матрац и намертво застрял в досках пола, а голова караульного вошла точно в солнечное сплетение спавшего офицера Кабаны тем временем промчались через небольшой плац, сбили с ног выскочившего из столовой хлебореза, вновь проломили заборчик и ринулись в лес, оставив пограничникам в качестве трофея одного сорвавшегося с седла "контрабаса".

На задний диван набились еще четверо сослуживцев. Изрыгающий клубы дыма русский внедорожник бодро запрыгал по склону оврага, огибавшего заставу с той стороны, куда ушли две свиньи и один "погонщик", успешно преодолел широкий участок целины, взобрался по довольно крутому откосу и вырвался на оперативный простор заснеженного поля.

В полукилометре от УАЗика резво шли два кабана. На глазок Зимородок определил их скорость километров в тридцать в час. Заразившийся охотничьим азартом водитель притопил педаль газа и "козел", разбрасывая в стороны перемешанный со смерзшейся землей снег, пошел на перехват.

Гонка продолжалась почти сорок минут, в течение которых кабаны трижды сменили направление, пересекли по льду небольшое озерцо и сбили какой-то шлагбаум. Высунувшиеся в окна УАЗа пограничники пытались их остановить, засаживая длинными очередями в десятке метров перед розовыми пятачками, но все было тщетно, пока животные сами не выдохлись и не остановились у крашенной в синий цвет будочки. Со спины одного из кабанов сполз обезумевший контрабандист и начал жадно лизать снег. Дверь будочки осторожно отворилась и наружу высунулся перепуганный стрельбой финский полицейский, в живот которому тут же уставились стволы трех автоматов Морзик - на четвертый.

Схема наблюдения гатчинского рынка лежала у него на коленях, но он помнил ее наизусть и в мятый лист не заглядывал. Зимородок всегда тщательно готовился к операции и требовал того же от подчиненных. Между прочим, стекло с вечера надо было намылить мылом. Тогда глазок не замерз. Не учили тебя этому в контрразведке? А в погранвойсках как-то с окнами напряженка. Там, знаешь ли, больше барханы да сугробы. Если лес - считай, что повезло. Но я учту на будущее. Рация в тишине комнаты вдруг зафыркала, захрипела, будто кто-то давился сдавленным смехом.

В эфире еще несколько секунд хихикали, потом ехидный голос разведчика Андрея Лехельта по прозвищу "Дональд" сказал: Старушки у рынка крестятся Пусть идет как есть, не дергается. Он у меня вот где! Разведчик лейтенант Черемисов, он же Морзик, месяц назад, поспешая за объектом в толпе, обронил с носа специальные очки с встроенной системой связи и фотодокументирования.

Очки, естественно, тотчас растоптали прохожие, а дотошная техническая служба управы по сию пору терзала Зимородка запросами и объяснительными о судьбе ценного технического устройства. У нас никогда такого не было Зимородок взял микрофон, сказал сухо, без эмоций: Кира мельком глянула на рацию: Клякса угукнул сверху, не отрываясь от бинокля и стесняясь своей излишней горячности. Сотрудник ОПС должен быть холоден и невозмутим, как сытый удав, это аксиома.

Жизнь, однако, сложнее правил. У нас ведь специфический профиль. А Морзик - он заполошный какой-то Вот Андрюха Лехельт - профи.